— Они прям бомбардируют, — говорит мама.
Мы сидим на крыльце. Жуки со стрёкотом и звоном бьются о лампу, обжигаются, плотными шарами падают на стол. Расползаются. Машут лапками, если приземлились на спину.
У нас здесь майские жуки, пишу я подруге, она шутит: «Но ведь ещё апрель».
Я стряхиваю их со стола, выливаю с чаем из кружек, отмахиваюсь телефоном и сигаретными пачками.
Потом — выуживаю из раковины, ловлю футболкой тех, кто залетел в дачу.
— Я что, его убил?
— И не надейся.
— Я не надеюсь. Скорее переживаю.
— Ты что, даже жука убить не можешь?
Мама удивляется.
Ночью я ложусь и полчаса слушаю низкий гул, от которого дрожат стёкла во всей даче. На другом берегу — военный аэродром.
Апрель 2022, Волга
Мы сидим на крыльце. Жуки со стрёкотом и звоном бьются о лампу, обжигаются, плотными шарами падают на стол. Расползаются. Машут лапками, если приземлились на спину.
У нас здесь майские жуки, пишу я подруге, она шутит: «Но ведь ещё апрель».
Я стряхиваю их со стола, выливаю с чаем из кружек, отмахиваюсь телефоном и сигаретными пачками.
Потом — выуживаю из раковины, ловлю футболкой тех, кто залетел в дачу.
— Я что, его убил?
— И не надейся.
— Я не надеюсь. Скорее переживаю.
— Ты что, даже жука убить не можешь?
Мама удивляется.
Ночью я ложусь и полчаса слушаю низкий гул, от которого дрожат стёкла во всей даче. На другом берегу — военный аэродром.
Апрель 2022, Волга